Статья посвящена проблеме критического метода в антропософии Рудольфа Штайнера. Исходным пунктом исследования является противоречие между антропософской претензией на статус «духовной науки» и фактической зависимостью значительной части антропософского содержания от авторитета ясновидческих утверждений Штайнера. В статье различаются критическое мышление как общая способность к сомнению и анализу и критический метод как систематическая процедура проверки знания. Показывается, что антропософия, претендуя на познание сверхчувственного, нуждается не в ослаблении критики, а в её радикальном усилении.
Особое внимание уделяется проблеме различения духовного опыта и субъективных проекций, или «хотелок». Предлагается система критериев критической антропософской эпистемологии: нравственная самопроверка познающего, непротиворечие чувственным фактам, соответствие системной логике фактов, принцип Оккама, интерсубъективность, проверка временем, точность языка, обратимость выводов и готовность признать ошибку. Утверждается, что в антропософии человек сам становится «прибором» познания, поэтому нравственность, смирение и самокритика являются не внешними моральными украшениями, а необходимыми условиями достоверности.
В статье анализируется внутреннее двоемыслие штайнеровской системы: с одной стороны, провозглашается свобода духовного исследования, с другой — содержательные утверждения Штайнера о культурных эпохах, карме, духовных иерархиях, инкарнациях посвящённых и метаистории человечества фактически функционируют как канон. Делается вывод, что антропософия может сохранить жизнеспособность только при переходе от штайнероцентрической догматики к открытой критической традиции, где Штайнер рассматривается не как непогрешимый ясновидец, а как исторический мыслитель, свидетель и инициатор духовно-философского импульса, подлежащего проверке и пересмотру.