Архивы Русская История - Россия и Антропософия

ШТАЙНЕР И РОССИЯ: МЕЖДУ ДУХОВНОЙ СХЕМОЙ И ИСТОРИЧЕСКОЙ РЕАЛЬНОСТЬЮ

13. Россия, которой не увидел Штайнер

Мы подошли к заключительной публикации нашего цикла.

На протяжении двенадцати частей мы пытались не опровергать Рудольфа Штайнера вообще и не отрицать возможность духовной миссии России, а поставить значительно более конкретный вопрос:

насколько образ России, созданный Штайнером, соответствует реальной русской истории?

И постепенно обнаружилось странное противоречие.

Штайнер чрезвычайно высоко ставит будущую Россию.

Но современную и историческую Россию он понимает намного хуже.

Русский народ у него антиполитичен.

Государственность противоречит его настоящей природе.

ШТАЙНЕР И РОССИЯ: МЕЖДУ ДУХОВНОЙ СХЕМОЙ И ИСТОРИЧЕСКОЙ РЕАЛЬНОСТЬЮ

12. Штайнер против собственного гётеанизма: когда схема побеждает явление

В предыдущей публикации мы пришли к довольно жёсткому выводу.

Штайнеровское представление о «подлинной России» оказывается чрезвычайно трудно опровергнуть историческими фактами.

Русские веками создают государство — государственность объявляется чуждой их истинной природе.

Русские занимаются политикой — они действуют «не как русские».

Происходит грандиозная русская революция — она находится в «абсолютно неверном отношении» к настоящему русскому импульсу.

Возникает советская цивилизация — и её тоже можно вынести за пределы подлинной России.

Истинная же Россия остаётся в будущем — в шестой послеатлантической культурной эпохе.

Но здесь появляется вопрос ещё более серьёзный.

Не противоречит ли такой способ рассуждения собственному методу Штайнера?

ШТАЙНЕР И РОССИЯ: МЕЖДУ ДУХОВНОЙ СХЕМОЙ И ИСТОРИЧЕСКОЙ РЕАЛЬНОСТЬЮ

11. Когда теория становится неопровержимой: «истинная Россия», которой никогда не было

В предыдущих публикациях мы рассмотрели несколько отдельных высказываний Рудольфа Штайнера о России.

Русский народ антиполитичен.

Русское государство должно исчезнуть, чтобы народ мог развиваться.

Русская революция находится в «абсолютно неверном отношении» к будущей русской миссии.

Определённая часть интеллигенции, напротив, сохраняет в себе импульс будущей шестой культурной эпохи.

По отдельности каждому из этих утверждений можно искать объяснение.

Но если поставить их рядом, обнаруживается более глубокая методологическая проблема.

Что вообще у Штайнера может опровергнуть его представление о «подлинной России»?

Похоже, практически ничего.

ШТАЙНЕР И РОССИЯ: МЕЖДУ ДУХОВНОЙ СХЕМОЙ И ИСТОРИЧЕСКОЙ РЕАЛЬНОСТЬЮ

10. Был ли большевизм действительно чужд русскому народу?

В предыдущей публикации мы рассмотрели гипотезу Рудольфа Штайнера о социалистическом эксперименте в России как замысле определённых англоязычных оккультных кругов.

Но даже если оставить этот вопрос в стороне, остаётся другая проблема.

Штайнер чрезвычайно резко противопоставляет русскую революцию тому духовному импульсу, который, по его представлению, действительно принадлежит русскому народу:

«Этот род иллюзионизма с особой силой выражается в развитии так называемой русской революции, для которой особенно характерным является то, что в своём современном виде она, в сущности говоря, находится в абсолютно неверном отношении к тому, что как русский народ подготовляется к грядущей, шестой послеатлантической культурной эпохе, что эта революция родилась из абстракций».
(Р. Штайнер. GA 186, лекция 6, 8 декабря 1918 г.)

Формулировка предельно сильная: революция находится в «абсолютно неверном отношении» к будущей задаче русского народа.

Но достаточно ли западного происхождения марксизма, чтобы признать сам большевизм исторически чуждым России?

Мне кажется, нет.

ШТАЙНЕР И РОССИЯ: МЕЖДУ ДУХОВНОЙ СХЕМОЙ И ИСТОРИЧЕСКОЙ РЕАЛЬНОСТЬЮ

9. Социалистический эксперимент: английский замысел или конструкция самого Штайнера?

В предыдущих публикациях мы несколько раз сталкивались с одной из самых необычных идей Рудольфа Штайнера: Россия должна была стать местом огромного «социалистического эксперимента», который невозможно или невыгодно осуществлять в западноевропейских странах.

Штайнер связывает эту идею с определёнными англоязычными оккультными кругами и идёт очень далеко.

Он говорит:

«Нужно следовать такой политике, что, когда для пользы русского народа русский царь будет свергнут, то в России должна быть создана возможность осуществить социалистический эксперимент, который нельзя осуществлять в западных странах, ибо здесь он представляется невыгодным, нежелательным».
(Р. Штайнер. GA 186, лекция 3, Дорнах, 1 декабря 1918 г.)

ШТАЙНЕР И РОССИЯ: МЕЖДУ ДУХОВНОЙ СХЕМОЙ И ИСТОРИЧЕСКОЙ РЕАЛЬНОСТЬЮ

8. Германский импульс можно принять, русский цивилизационный импульс — опасен?

В предыдущих публикациях мы постепенно подошли к одному из самых интересных противоречий в отношении Рудольфа Штайнера к России.

С одной стороны, Россия для него — народ великого будущего. Именно Восточная Европа должна стать главным пространством шестой послеатлантической культурной эпохи и развития Самодуха.

Но, с другой стороны, современная Россия оказывается ещё не способной самостоятельно создать духовное содержание, необходимое для этой будущей миссии.

Это содержание должно прийти прежде всего из Средней Европы, а точнее — из германского духовного развития.

И здесь возникает вопрос, который трудно обойти:

почему германское национально-духовное самоутверждение у Штайнера является выражением объективной мировой задачи, тогда как аналогичное русское самоутверждение столь легко оказывается славянофильством, панславизмом или даже национальной «манией величия»?

ШТАЙНЕР И РОССИЯ: МЕЖДУ ДУХОВНОЙ СХЕМОЙ И ИСТОРИЧЕСКОЙ РЕАЛЬНОСТЬЮ

7. Британский «кошмар»: что именно должно было подавлять Россию?

В предыдущей публикации мы подошли к довольно странной двойственности в историософии Рудольфа Штайнера.

С одной стороны, Россия должна получить важнейший духовный импульс из Средней Европы. Соединение германского и русского духовных начал он рассматривает как плодотворное и необходимое.

С другой стороны, воздействие англо-американского мира на Восток описывается совершенно иначе.

В первой лекции GA 186 Штайнер использует для него чрезвычайно сильный образ — «кошмар».

Но что именно представляет собой этот британский «кошмар»?

Либерализм?

Парламентаризм?

Западный капитализм?

Большевизм?

Социалистический эксперимент?

Геополитическое давление Британской империи?

Или всё это вместе?

При внимательном чтении обнаруживается важное обстоятельство: Штайнер не даёт однозначного политического ответа.

И именно здесь возникает новая проблема его исторической схемы.

ШТАЙНЕР И РОССИЯ: МЕЖДУ ДУХОВНОЙ СХЕМОЙ И ИСТОРИЧЕСКОЙ РЕАЛЬНОСТЬЮ

6. Почему «подлинный русский» у Штайнера должен учиться у Средней Европы?

В предыдущей публикации мы увидели характерную особенность штайнеровского взгляда на Россию.

Наиболее соответствующей будущему русскому импульсу у него оказывается та часть интеллигенции, которая находится в конфликте с государством, чувствует себя отчуждённой от существующей общественной жизни и стремится к некоторому будущему духовному состоянию.

Но возникает следующий вопрос:

откуда должно прийти содержание этого будущего духовного развития?

И здесь обнаруживается ещё более интересная сторона концепции Штайнера.

Россия у него чрезвычайно высоко поставлена как носитель будущей шестой культурной эпохи. Но одновременно современный русский народ оказывается ещё не способным самостоятельно выработать содержание этой будущей культуры.

Ему предстоит прежде всего воспринять импульс, приходящий из Средней Европы — и прежде всего из германской духовной культуры.

Это уже заставляет совершенно иначе посмотреть на всю конструкцию.

ШТАЙНЕР И РОССИЯ: МЕЖДУ ДУХОВНОЙ СХЕМОЙ И ИСТОРИЧЕСКОЙ РЕАЛЬНОСТЬЮ

5. Русская интеллигенция: вся Россия или один её политический слой?

В предыдущих публикациях мы увидели довольно последовательную конструкцию Рудольфа Штайнера.

Русский народ, по его мнению, по своей природе антиполитичен. Политическая деятельность делает русского «больным». Русское государство оказывается чем-то, что препятствует развитию народа. А особая духовная задача России переносится в будущее — к шестой послеатлантической культурной эпохе.

Но тогда возникает очевидный вопрос:

где же в современной Штайнеру России он находил людей, которые действительно выражают эту предполагаемую русскую сущность?

Русские в СССР: правители, жертвы — и создатели собственного противоречия

В книге Джеффри Хоскинга «Правители и жертвы: русские в Советском Союзе» есть очень точная постановка вопроса. Русские занимали в СССР совершенно необычное положение. Они были главным государствообразующим народом Союза, русский язык был языком государства, русская история постепенно стала важнейшим источником его легитимации, русские составляли основу огромной части армии, управления, промышленного и научного аппарата. И одновременно собственно русская национальная субъектность оставалась удивительно слабой.

Отсюда и название книги: «правители и жертвы».

Хоскинг формулирует центральную проблему почти предельно точно: что происходит с народом, который ставит собственную национальность на службу империи?