Душа сознательная

Элита, народ, культура и свобода: общий кризис Нового времени

Миф об отсталости России обычно строится так: Европа якобы давно вошла в современность, создала светскую культуру, общественное мнение, национальную литературу и свободную личность, тогда как Россия оставалась страной крепостных крестьян, самодержавных правителей и духовно несамостоятельной элиты.

В этом представлении реальные факты соединены в ложную общую картину. Россия позже Западной Европы создала массовое городское общество и парламентские институты, дольше сохраняла крепостное право и сильнее ограничивала общественную самостоятельность. Однако она не стояла вне процессов Нового времени.

В XVIII и XIX веках она проходила те же главные преобразования, что и Европа: секуляризацию культуры, создание национального литературного языка, формирование образованного общества, возникновение общественного мнения, кризис сословного порядка и борьбу за освобождение личности. Различие состояло в том, что в России эти процессы развивались при слабости городского сословия, огромной роли государства и глубоком разрыве между европеизированной верхушкой и народной массой.

Реформа веры, открытие пространства и создание империи

Миф о вековой отсталости России держится не только на сравнении государственных институтов. Он опирается и на более широкое представление, будто Европа с начала Нового времени уже жила мировой историей, переживала религиозное обновление, открывала континенты и создавала империи, тогда как Россия оставалась замкнутой в неподвижном Средневековье и лишь позднее начала подражать готовым западным образцам.

Однако такое изображение возникает только тогда, когда европейский путь объявляется единственно возможным. Если же сравнивать не внешние формы, а исторические задачи, становится видно, что Россия проходила процессы, во многом параллельные европейским: пережила глубокий кризис религиозной формы, открыла для себя громадный новый мир на Востоке, создала многонациональную империю и столкнулась с необходимостью соединить разные народы, веры и культуры в одном государственном пространстве.

Разумеется, протестантскую Реформацию нельзя просто приравнять к русскому Расколу, а покорение Сибири — к открытию Америки. Между ними существуют принципиальные различия. Но различие формы ещё не означает отсутствия общего исторического движения. Европа и Россия входили в Новое время разными дорогами, потому что перед ними стояли разные духовные и географические задачи.

В современной Европе по-прежнему проводятся выборы. Существуют парламенты, оппозиционные партии, независимые суды и средства массовой информации. Граждане могут критиковать правительство, участвовать в демонстрациях и голосовать за смену власти.

Поэтому утверждение, что европейская демократия уже полностью уничтожена, было бы очевидным преувеличением.

Однако существует другая, гораздо менее заметная опасность.

Демократические институты могут сохраняться внешне, но постепенно утрачивать своё главное содержание — способность народа изменять направление государственной политики.

Гражданам оставляют право выбирать людей, которые будут управлять страной. Но сам стратегический курс всё чаще объявляют заранее определённым, нравственно обязательным и практически необратимым.

Так возникает демократия без настоящего выбора.