Пост 1. Десять лет свободы: почему антропософы не научились самостоятельности?
В истории антропософии есть событие, которое принято рассматривать как одно из величайших духовных свершений Рудольфа Штайнера. Это Рождественское собрание, проходившее в Дорнахе с 24 декабря 1923 по 1 января 1924 года.
Согласно распространённой антропософской интерпретации, именно тогда произошло соединение Антропософского движения с Антропософским обществом, было заложено основание новых мистерий и начался принципиально новый этап духовной истории человечества.
Однако существует возможность совершенно другого взгляда на это событие.
Что, если Рождественское собрание было не свидетельством духовного торжества антропософии, а симптомом глубокого кризиса самого антропософского сообщества?
Ведь прежде чем говорить о мистериальном значении собрания, следовало бы разобраться в обстоятельствах, которые вообще сделали его необходимым.
И эти обстоятельства оказываются весьма показательными.
Общество, которому была предоставлена свобода
В декабре 1912 года, после разрыва с Теософским обществом, возникло самостоятельное Антропософское общество. Его организационное оформление продолжилось в феврале 1913 года.
Первоначальное руководство составили Мария фон Сиверс, Михаэль Бауэр и Карл Унгер.
Сам Штайнер сознательно не принял на себя непосредственное административное руководство.
Он хотел сосредоточиться на духовнонаучной деятельности, предоставив участникам возможность самостоятельно организовывать общественную жизнь.
Такое решение вполне соответствовало основополагающим принципам его философии.
В «Философии свободы» Штайнер утверждал, что высшая форма человеческой деятельности возникает не из подчинения внешним предписаниям, а из свободной индивидуальной нравственной интуиции.
Следовательно, можно было ожидать, что объединение людей, изучающих его философию и духовную науку, постепенно станет примером свободного и ответственного сотрудничества.
Штайнер должен был оставаться духовным исследователем и учителем, а члены Общества — самостоятельно управлять своим объединением.
Это был своеобразный исторический эксперимент: способны ли люди, стремящиеся к духовной свободе, организовать совместную жизнь без постоянного вмешательства своего учителя?
Причём для такого эксперимента существовали благоприятные предпосылки.
Участники обладали общей мировоззренческой основой, были объединены интересом к духовному познанию, имели возможность непосредственно общаться со Штайнером и изучать его произведения.
Их объединяла не материальная выгода, а стремление к высоким духовным идеалам.
Казалось бы, именно здесь должны были складываться новые формы человеческого сотрудничества, основанные на взаимном уважении и самостоятельной ответственности.
Десять лет спустя
Однако к 1923 году положение Общества оказалось весьма далёким от первоначальных ожиданий.
Возникли внутренние конфликты, противоречия между поколениями, проблемы руководства, недостаток взаимодействия между центром и отделениями.
Особенно показательно собрание делегатов, проходившее в Штутгарте 25–28 февраля 1923 года.
В сохранившемся протоколе выступление врача Эугена Колиско содержит чрезвычайно важное свидетельство.
Колиско отмечал, что после 1919 года значительная часть наиболее деятельных антропософов переключилась на практические инициативы: вальдорфскую педагогику, социальные проекты, исследовательские учреждения, движение религиозного обновления.
Эти направления требовали огромной энергии и ответственности.
Но одновременно происходило ослабление внутренней жизни самого Общества.
Руководство всё меньше поддерживало рядовых участников и местные группы. Нарушался обмен информацией. Члены Общества переставали ощущать единство общего дела.
Возник парадокс, который заслуживает особого внимания.
Антропософские практические инициативы обнаруживали способность к самостоятельному развитию, тогда как организация, призванная объединять антропософов, переживала нарастающий кризис.
Этот факт не доказывает, что все практические начинания были успешны. Но он показывает, что организационный кризис нельзя объяснить простой нехваткой деятельных и способных людей.
Такие люди существовали.
Вопрос заключался в том, почему их энергия не превращалась в устойчивую культуру сотрудничества внутри самого Общества.
В феврале 1923 года противоречия достигли такой степени, что при участии Штайнера было решено создать наряду с прежним немецким объединением Свободное антропософское общество, ориентированное преимущественно на молодых участников.
Представим себе эту ситуацию.
Организация, провозгласившая духовное братство и свободу индивидуальности, оказалась неспособна создать условия, в которых разные поколения могли бы полноценно сотрудничать друг с другом.
Разумеется, подобные конфликты встречаются в самых различных общественных объединениях.
Но от антропософского движения, претендовавшего на знание закономерностей духовного развития человека, естественно было ожидать более глубокого понимания причин межличностных противоречий.
Штайнер сам видел опасность
Особенно интересно, что Штайнер вовсе не закрывал глаза на происходящее.
В июне 1923 года он прочитал в Дорнахе цикл лекций GA 258, посвящённый истории и состоянию антропософского движения.
Подзаголовок цикла — «Побуждение к самоосмыслению».
Уже само название свидетельствует о характере проблемы.
Штайнер пытался заставить участников задуматься над собственным отношением к антропософии и ответственности за её дальнейшую судьбу.
В заключительной лекции 17 июня он предупреждал, что Общество может распасться, если его участники не изменят своего внутреннего отношения к общему делу.
И прямо связывал дальнейшую судьбу организации с волей самих антропософов.
Это чрезвычайно важное обстоятельство.
Получается, что Штайнер прекрасно понимал: никакая внешняя организационная форма сама по себе не может обеспечить жизнеспособность духовного сообщества.
Необходимо изменение сознания и воли его участников.
В августе 1923 года, выступая в Англии, он обратил внимание ещё на одну проблему.
По его словам, внутри антропософского движения нередко можно было услышать суждения о том, что тот или иной человек не является настоящим антропософом, поскольку высказал неправильное мнение.
Штайнер видел в этом опасную тенденцию к ортодоксии и сектантству.
Именно такая атмосфера, по его мнению, препятствовала распространению антропософии и отпугивала людей, заинтересованных в самостоятельном духовном познании.
Обратим внимание: речь шла не о нападках внешних противников.
Сам Штайнер признавал, что антропософы собственным поведением создают препятствия для развития своего движения.
Но в чём заключалась действительная причина?
Здесь необходимо поставить вопрос, который, на мой взгляд, не получил достаточного внимания в последующей антропософской литературе.
Почему десять лет интенсивного общения со Штайнером, изучения его духовной науки и участия в антропософской жизни не привели к формированию достаточно зрелого сообщества?
Ведь ученики Штайнера не были лишены духовного образования.
Они изучали философию свободы, антропософскую космологию, представления о карме и духовных иерархиях.
Некоторые занимались медитацией и упражнениями духовного ученичества.
Многие искренне стремились к духовному развитию.
Но всё это не предотвратило организационных конфликтов, взаимного непонимания и зависимого положения Общества по отношению к своему основателю.
Можно предположить, что здесь проявилась проблема, значительно более глубокая, чем недостатки отдельных участников.
Приобретение духовных знаний и развитие индивидуальных душевных способностей ещё не означает нравственного преображения личности.
Человек может прекрасно ориентироваться в духовной космологии и совершенно не уметь признавать собственную неправоту.
Может выполнять медитативные упражнения, но оставаться высокомерным.
Может искренне восхищаться идеалом свободы и одновременно не переносить самостоятельности другого человека.
Может говорить о духовном братстве, но воспринимать инакомыслие как угрозу собственному положению.
Эти возможности сами по себе не доказывают, что именно так вели себя все участники антропософского движения.
Однако исторические конфликты заставляют поставить вопрос об эффективности самой системы духовного воспитания.
Воспитывала ли она действительно свободных и ответственных личностей или преимущественно людей, объединённых общим мировоззрением и авторитетом учителя?
Это принципиально разные результаты.
Не был ли авторитет Штайнера частью самой проблемы?
Здесь мы подходим к ещё более сложному вопросу.
В течение многих лет Штайнер оставался практически незаменимым источником нового духовного знания для антропософского движения.
Его последователи могли изучать, комментировать, систематизировать и применять его сообщения.
Но насколько они были способны самостоятельно проверять и пересматривать их содержание?
Большая часть духовнонаучных утверждений Штайнера относилась к областям действительности, недоступным обычной независимой проверке.
Это создавало объективную асимметрию между учителем и учениками.
Штайнер выступал как человек, непосредственно познающий духовный мир.
Его последователи преимущественно воспринимали результаты этого познания.
Такая система отношений могла формировать не только глубокое уважение к учителю, но и устойчивую зависимость от его духовного авторитета.
И возникает парадокс.
Штайнер стремился воспитывать свободные индивидуальности, но само устройство духовного ученичества могло препятствовать формированию необходимой самостоятельности.
Ведь свобода предполагает не только способность выбирать между готовыми представлениями.
Она требует мужества ставить под вопрос сами основания собственных убеждений.
В том числе убеждений, полученных от духовного учителя.
Если такой способности недостаточно, то после исчезновения авторитета люди могут оказаться неспособными самостоятельно разрешать возникающие противоречия.
Впрочем, было бы несправедливо возлагать ответственность исключительно на Штайнера.
Самостоятельность нельзя просто передать ученику вместе с учением. Она предполагает собственную работу личности.
Но именно поэтому столь важно оценивать духовную педагогику не по возвышенности провозглашённых идеалов, а по её действительным результатам.
Декабрь 1923 года: признание кризиса
Теперь вернёмся к Рождественскому собранию.
24 декабря 1923 года Штайнер выступил перед собравшимися в Дорнахе антропософами.
В своём вступительном докладе, вошедшем в GA 260, он прямо напомнил, что в 1912–1913 годах предполагал самостоятельное управление Обществом и собственную роль советника.
Но теперь, после тяжёлой внутренней борьбы, пришёл к убеждению, что должен лично принять председательство.
Это признание имеет огромное историческое значение.
Через десять лет после создания самостоятельного Общества Штайнер оказался вынужден отказаться от первоначального принципа разделения духовного руководства и административного управления.
Сам он объяснял своё решение необходимостью сохранить возможность дальнейшей деятельности Антропософского движения внутри Общества.
Но с исторической точки зрения можно увидеть здесь и другое.
Первоначальная модель самостоятельности не справилась с возникшими проблемами.
И вместо того чтобы оставить их разрешение самим участникам, Штайнер решил принять непосредственную ответственность на себя.
Конечно, он мог надеяться, что новая организационная форма, новое руководство и духовное содержание Рождественского собрания создадут условия для преодоления кризиса.
Однако существовало фундаментальное препятствие.
Ни один руководитель, даже обладающий исключительным личным авторитетом, не способен заменить собой нравственную деятельность других людей.
Он может организовать их работу.
Может временно сгладить конфликты.
Может предложить новые принципы сотрудничества.
Но не может административным решением сделать людей свободными, ответственными и способными признавать собственные ошибки.
Именно поэтому возникает сомнение в самой возможности разрешить накопившийся кризис посредством личного председательства Штайнера.
Главный вопрос
Принято считать, что Рождественское собрание стало великим духовным достижением Штайнера.
Но прежде чем принимать эту интерпретацию, необходимо ответить на гораздо более простой исторический вопрос.
Почему вообще возникла необходимость спасать Антропософское общество от последствий деятельности его собственных участников?
Ведь речь шла не о людях, совершенно незнакомых с антропософией.
Это были ученики Штайнера, многие из которых годами изучали его мировоззрение.
Если духовное развитие действительно должно вести к свободе, ответственности и нравственной зрелости, то почему именно этих качеств оказалось недостаточно для самостоятельной жизни Общества?
Здесь и возникает наша главная исследовательская гипотеза.
Возможно, кризис 1923 года обнаружил противоречие между огромным объёмом духовного знания, сообщённого Штайнером, и недостаточной способностью его последователей превращать это знание в самостоятельную нравственную жизнь.
Возможно, система антропософского ученичества не обеспечивала того уровня критического самосознания, который необходим для зрелого сотрудничества свободных людей.
И тогда Рождественское собрание оказывается уже не только событием духовной истории.
Оно становится свидетельством того, что антропософское движение не сумело в достаточной мере осуществить собственный идеал свободной духовной индивидуальности.
Это ещё не окончательный приговор антропософии.
Но именно с этой проблемы, а не с утверждений о новых мистериях, следовало бы начинать серьёзное исследование Рождественского собрания.
Потому что духовное значение любого учения определяется не только величием его идей, но и тем, какими становятся люди, стремящиеся жить в соответствии с ними.
И если духовное знание не помогает человеку преодолевать собственный эгоизм, высокомерие и зависимость от авторитета, возникает закономерный вопрос: что именно развивается в процессе такого духовного ученичества?
В следующей публикации мы обратимся к тому, как сам Штайнер оценивал нравственное состояние своих последователей, и попробуем установить, почему духовные интересы и многолетнее изучение антропософии не обеспечили зрелости человеческих отношений.
Основные источники
- Рудольф Штайнер. GA 258. «История и условия антропософского движения». Лекция 17 июня 1923 года.
- Рудольф Штайнер. GA 259. Протокол собрания делегатов в Штутгарте, 25 февраля 1923 года.
- Рудольф Штайнер. GA 259. Выступление о будущем Антропософского общества в Англии, 19 августа 1923 года.
- Рудольф Штайнер. GA 260. Вступительный доклад на Рождественском собрании, 24 декабря 1923 года.
- История основания Антропософского общества, 1912–1923 годы. Швейцарское антропософское общество.