В современной Европе по-прежнему проводятся выборы. Существуют парламенты, оппозиционные партии, независимые суды и средства массовой информации. Граждане могут критиковать правительство, участвовать в демонстрациях и голосовать за смену власти.
Поэтому утверждение, что европейская демократия уже полностью уничтожена, было бы очевидным преувеличением.
Однако существует другая, гораздо менее заметная опасность.
Демократические институты могут сохраняться внешне, но постепенно утрачивать своё главное содержание — способность народа изменять направление государственной политики.
Гражданам оставляют право выбирать людей, которые будут управлять страной. Но сам стратегический курс всё чаще объявляют заранее определённым, нравственно обязательным и практически необратимым.
Так возникает демократия без настоящего выбора.
Демократия — это не только выборы
Выборы имеют смысл лишь тогда, когда их результат способен изменить политику.
Если различные партии предлагают разные лица, стили управления и способы исполнения, но сохраняют единый курс по основным вопросам, избиратель получает возможность сменить управляющих, однако не получает возможности изменить направление движения.
Настоящая демократия предполагает, что общество может пересматривать:
- миграционную политику;
- внешнеполитические союзы;
- военные расходы;
- экономическую модель;
- энергетическую стратегию;
- школьное воспитание;
- культурную политику;
- отношения между национальным государством и наднациональными институтами.
Если же эти вопросы заранее выводятся из области допустимого выбора, демократия превращается в процедуру утверждения уже принятого курса.
Избирателю говорят:
Вы свободны выбирать, но только между теми вариантами, которые не противоречат нашим ценностям, международным обязательствам, требованиям безопасности и выводам экспертов.
Формально свобода остаётся. Фактически границы выбора определяются до голосования.
Народ перестаёт быть источником власти
Классическая демократическая идея утверждает:
Власть получает полномочия от народа и обязана перед ним отвечать.
Современная европейская модель всё чаще строится иначе.
Политическая власть начинает воспринимать себя не как исполнителя народной воли, а как хранителя высших норм, которые сам народ может не понимать.
К таким нормам относят:
- европейские ценности;
- права человека;
- защиту меньшинств;
- открытость общества;
- климатическую ответственность;
- борьбу с дезинформацией;
- международную солидарность;
- защиту демократии от «неправильного» выбора.
Каждая из этих целей может иметь разумное и нравственное содержание.
Однако проблема возникает тогда, когда конкретная политика отождествляется с самой ценностью.
Например, можно признавать достоинство мигранта, но выступать против массовой миграции.
Можно защищать человека от преследования за его сексуальную ориентацию, но не соглашаться с государственной гендерной идеологией.
Можно признавать экологические проблемы, но критиковать конкретные налоги, запреты и темпы энергетического перехода.
Можно осуждать военные действия, но не соглашаться с русофобией, цензурой и бесконечной конфронтацией.
Но современная политическая система всё чаще отказывается проводить такие различия.
Несогласного обвиняют уже не в ошибочном политическом решении, а в отрицании самой нравственной ценности.
Политический спор превращается в проверку благонадёжности
В нормальной демократии противники обсуждают последствия решений.
Один говорит:
Эта миграционная политика принесёт стране пользу.
Другой отвечает:
Нет, её масштабы создадут социальное напряжение и перегрузят государственные службы.
Один утверждает:
Эти экологические меры необходимы.
Другой возражает:
Их цена разрушительна для промышленности и населения.
Так должен выглядеть политический спор.
Но вместо обсуждения средств всё чаще применяется моральная классификация.
Критика миграционной политики объявляется ксенофобией.
Критика ЛГБТ-повестки — ненавистью к меньшинствам.
Критика зелёной политики — отрицанием науки.
Критика внешнеполитического курса — помощью вражеской пропаганде.
После этого спорить по существу уже не требуется.
Политического противника можно не опровергать. Достаточно поставить под сомнение его нравственную полноценность или политическую лояльность.
Так демократия, основанная на столкновении аргументов, постепенно превращается в систему проверки граждан на соответствие установленной идеологии.
Различие между правами человека и государственной политикой
Одной из главных подмен современной политической риторики стало смешение прав человека и конкретных государственных программ.
Права человека должны устанавливать границы власти.
Они отвечают на вопрос:
Что государство не имеет права делать с личностью?
Например, государство не должно применять пытки, лишать человека суда, преследовать его за происхождение или вторгаться в частную жизнь без законных оснований.
Но из прав человека нельзя автоматически вывести единственно правильную:
- миграционную систему;
- модель семьи;
- школьную программу;
- энергетическую стратегию;
- внешнюю политику;
- систему общественной морали.
Такие вопросы требуют политического обсуждения.
Когда конкретная программа объявляется прямым выражением прав человека, её критика становится почти невозможной.
Власть получает удобную возможность говорить:
Вы выступаете не против нашей политики. Вы выступаете против человеческого достоинства.
Так государственная программа приобретает моральную неприкосновенность.
Власть уходит от избираемых органов
Ещё один механизм выхолащивания демократии — перемещение решений от парламента к структурам, которые граждане непосредственно не избирают.
Всё большую роль начинают играть:
- наднациональная бюрократия;
- центральные банки;
- суды;
- экспертные комиссии;
- регулирующие агентства;
- международные организации;
- крупные цифровые платформы;
- финансируемые государством общественные структуры.
Каждый такой институт может выполнять необходимую функцию.
Суд должен защищать человека от произвола большинства. Центральный банк не должен ежедневно зависеть от предвыборных обещаний. Эксперты необходимы там, где решения требуют специальных знаний.
Но если ключевые политические вопросы постоянно передаются этим структурам, возникает проблема ответственности.
Избиратель может проголосовать против депутата или правительства.
Но он не может проголосовать против:
- судьи;
- руководителя агентства;
- автора экспертной методики;
- модератора цифровой платформы;
- чиновника международной организации.
Чем дальше решение находится от избирателя, тем труднее установить, кто именно за него отвечает.
Правительства ссылаются на Европу, Европа — на правительства
Наднациональная система создаёт особенно удобную форму взаимного ухода от ответственности.
Национальное правительство может сказать:
Мы обязаны выполнять европейские нормы.
Европейские институты, в свою очередь, могут ответить:
Эти решения были согласованы национальными правительствами.
В результате гражданин не понимает, кого именно должен наказать на выборах.
Он голосует против определённой политики внутри своей страны, но после выборов слышит:
Курс изменить невозможно, потому что он закреплён договорами, обязательствами и общими европейскими решениями.
Народное волеизъявление признаётся, пока оно не затрагивает основы системы.
Необратимость как главный признак выхолащивания демократии
Особую опасность представляют решения, которые формально принимаются демократически, но затем становятся почти необратимыми.
Это могут быть:
- международные договоры;
- многолетние климатические цели;
- санкционные режимы;
- общеевропейские миграционные правила;
- бюджетные обязательства;
- военные программы;
- административные стандарты;
- изменения образовательной системы.
Ни одно общество не может каждый год начинать всё заново. Государству необходима преемственность.
Но если основные направления политики нельзя пересмотреть даже после явного изменения общественного настроения, выборы теряют значительную часть смысла.
Избиратель обнаруживает, что прошлые правительства связали будущие поколения обязательствами, которые новые власти могут лишь исполнять.
Так временное политическое решение превращается в постоянную норму.
Экспертное знание подменяет политический выбор
Современные государства действительно сталкиваются со сложными проблемами. Климат, энергетика, медицина, цифровые технологии и миграция требуют профессиональных знаний.
Однако эксперт способен ответить далеко не на все вопросы.
Он может рассчитать возможные последствия решения.
Но он не может вместо общества определить:
- какую цену допустимо заплатить;
- чьи интересы должны быть принесены в жертву;
- какой уровень риска приемлем;
- что важнее — безопасность, свобода, равенство или благосостояние;
- какое будущее люди считают желательным.
Это уже не научные, а политические и нравственные вопросы.
Тем не менее обществу всё чаще говорят:
Специалисты уже определили правильный путь. Политики должны лишь выполнить рекомендации.
Тогда гражданин оказывается не участником решения, а объектом просвещения.
Если он не согласен, это объясняют недостатком знаний, страхом перемен, предрассудками или воздействием дезинформации.
Так народ перестаёт быть политическим субъектом и превращается в население, которое нужно убедить принять решения экспертов.
Народное несогласие объявляется угрозой демократии
Возникает парадокс.
Демократию начинают защищать от самого народа.
Если граждане голосуют за партию, обещающую изменить миграционную, культурную или внешнюю политику, элиты могут заявить, что такой выбор угрожает демократическим ценностям.
Но тогда необходимо спросить:
Что именно защищают — демократию как власть народа или определённую политическую систему от народного вмешательства?
Разумеется, демократия не обязана позволять большинству уничтожить права меньшинства или отменить свободные выборы.
Однако понятие угрозы демократии становится опасным, когда его распространяют на любое серьёзное изменение курса.
Если допустимы только те результаты выборов, которые подтверждают действующую систему, выборы превращаются в ритуал легитимации.
Демократия заранее одобренных альтернатив
Избирателю предлагают выбор между партиями, которые могут спорить о:
- налоговых ставках;
- отдельных социальных расходах;
- персональном составе правительства;
- скорости реформ;
- стиле политической коммуникации.
Но основные положения остаются почти неизменными:
- наднациональный курс;
- общая внешнеполитическая ориентация;
- миграционная модель;
- экологические обязательства;
- расширение идеологии идентичности;
- система контроля над информацией.
В результате политические партии становятся похожи на разные управленческие команды одной корпорации.
Они могут по-разному организовывать работу, но не ставят под вопрос цели самой организации.
Такая система может быть эффективной. Но она всё меньше соответствует представлению о народном суверенитете.
Почему люди перестают доверять демократии
Когда гражданин несколько раз голосует за изменение курса и каждый раз получает продолжение прежней политики, он делает один из двух выводов.
Первый:
Все партии одинаковы, поэтому голосовать бессмысленно.
Второй:
Мирные демократические механизмы больше не работают, поэтому необходимы радикальные средства.
Оба результата опасны.
В первом случае общество становится апатичным и легко управляемым.
Во втором оно радикализируется и начинает искать политические силы, готовые разрушить существующую систему целиком.
Таким образом, элиты, ограничивающие реальный демократический выбор ради защиты стабильности, сами создают условия для будущего политического взрыва.
Демократия — это право на ошибку
Элиты часто оправдывают ограничение выбора тем, что народ может принять неправильное решение.
Это действительно возможно.
Избиратели способны поддаться страху, пропаганде, предрассудкам и ложным обещаниям.
Но правящие элиты также способны ошибаться, преследовать собственные интересы и становиться жертвами идеологических иллюзий.
Разница состоит в том, что демократическая ошибка может быть исправлена сменой власти.
Ошибка закрытой экспертно-бюрократической системы воспроизводится годами, потому что институты защищают собственные решения и репутацию.
Демократия не гарантирует правильного выбора.
Она гарантирует возможность мирно пересмотреть сделанный выбор.
Если такой возможности нет, перед нами уже не полноценная демократия.
Что остаётся от народного суверенитета
Постепенно возникает следующая система.
Народ может выбирать, кто будет исполнять политику.
Эксперты определяют, какая политика считается разумной.
Суды устанавливают границы допустимого решения.
Наднациональные органы закрепляют долгосрочный курс.
СМИ определяют, какие позиции считаются респектабельными.
Цифровые платформы регулируют их распространение.
Финансируемые организации изображают поддержку курса со стороны гражданского общества.
Формально каждый элемент системы может быть оправдан.
Но в совокупности они создают порядок, в котором воля избирателя становится лишь одним из множества факторов — причём далеко не главным.
Главная подмена европейской демократии
Европейская политическая система всё чаще понимает демократию не как право народа определять свою судьбу, а как соблюдение определённого набора ценностей и процедур.
При таком подходе государство считается демократическим не потому, что граждане реально управляют его курсом, а потому, что оно:
- признаёт установленные права;
- поддерживает определённые меньшинства;
- следует международным нормам;
- выполняет экологические обязательства;
- борется с дезинформацией;
- сохраняет формальные выборы.
Но демократия, из которой исключено право общества пересматривать политический курс, превращается в разновидность просвещённого управления.
Гражданам объясняют, что их свобода состоит в выборе между несколькими вариантами исполнения политики, цели которой уже определены более компетентными и нравственно ответственными людьми.
Главный вывод
Европейскую демократию не обязательно уничтожать государственным переворотом.
Для её выхолащивания достаточно постепенно разделить выборы и власть.
Выборы останутся у граждан.
Но власть определять стратегический курс перейдёт к наднациональным институтам, экспертным структурам, судам, бюрократии и идеологически связанным организациям.
После этого народ продолжит голосовать, однако результаты голосования будут менять всё меньше.
Поэтому главный вопрос современной европейской демократии звучит не так:
Проводятся ли выборы?
А так:
Может ли общество посредством выборов изменить основные направления государственной политики?
Если ответ отрицательный, перед нами демократия лишь по форме.
Народу оставили право выбирать управляющих.
Но право определять будущее у него постепенно отняли.