3. «Чтобы русский народ мог развиваться, должно исчезнуть русское государство»: чья это формула и что она говорит о методе Штайнера?
Среди высказываний Рудольфа Штайнера о России есть одно, которое невозможно обойти стороной. Оно слишком радикально и слишком хорошо показывает общую проблему его историософского метода.
В десятой лекции GA 186 Штайнер говорит:
«В России, для того, чтобы русский народ мог развиваться, должно исчезнуть русское государство, ибо в России должен быть осуществлен социалистический эксперимент, который невозможно осуществить в западных странах».
(Р. Штайнер. GA 186, лекция 10, 15 декабря 1918 г.)
На первый взгляд это звучит как прямое утверждение самого Штайнера: русское государство должно исчезнуть ради развития русского народа.
Но здесь необходимо быть точным.
Это не собственная формула Штайнера
Непосредственно перед приведёнными словами Штайнер объясняет, что подобные идеи можно было встретить во второй половине XIX века в определённых оккультных кругах англоязычных народов:
«Вы бы могли в определённых оккультных кругах говорящих по-английски народов, там, где эти вещи известны… в течение всей второй половины XIX века найти пророческие указания на вещи, которые сегодня совершаются».
(Р. Штайнер. GA 186, лекция 10, 15 декабря 1918 г.)
После этого он и сообщает приведённую выше формулу об исчезновении русского государства и социалистическом эксперименте.
Поэтому было бы некорректно писать:
«Штайнер потребовал уничтожить русское государство».
Он сообщает не собственный политический лозунг, а утверждение, которое, по его словам, давно существовало в определённых англоязычных оккультных кругах.
Однако столь же некорректно делать следующий шаг и говорить:
«Штайнер просто процитировал чужую мысль, с которой не имел ничего общего».
Потому что сразу после этой формулы следует чрезвычайно характерная оценка:
«Для не англичанина это может быть мало симпатичная, но зато захватывающая мудрость, разумность в высшей степени».
(Р. Штайнер. GA 186, лекция 10, 15 декабря 1918 г.)
И затем:
«И тот, кто эти вещи имеет в себе таким образом, что способен верить в них как в импульсы, в осуществлении которых он принимает участие, тот по-настоящему стоит в своём времени, тогда как другой выпадает из него».
(Р. Штайнер. GA 186, лекция 10, 15 декабря 1918 г.)
В русском переводе имеется примечание, что выражение «по-настоящему» здесь не следует понимать как этическую оценку.
Это уточнение важно.
Но оно не снимает главной проблемы.
Штайнер может не считать подобную программу нравственно хорошей. Однако он совершенно очевидно считает её знанием реальных исторических импульсов и называет «разумностью в высшей степени».
То есть перед нами не нейтральное цитирование.
Русский народ против русского государства
В этой формуле особенно важно само противопоставление:
русский народ должен развиваться — русское государство должно исчезнуть.
Мы уже видели в предыдущей публикации, что это вполне соответствует общей конструкции Штайнера.
Русский народ, по его словам, «антиполитичен».
Русская политика является чуждым русскому характеру элементом.
Русский становится «больным», когда становится политиком.
И теперь эта схема получает практически историческое следствие:
если государственность противоречит подлинному русскому импульсу, то разрушение государства может рассматриваться не как национальная катастрофа, а как освобождение пространства для развития самого народа.
Именно здесь теория начинает особенно сильно расходиться с историей России.
Потому что для реального русского исторического развития государство было не случайной оболочкой.
Оно выступало одним из главных способов сохранения самого народа как большого исторического целого.
Можно спорить о характере этой государственности. Но Москва, Российское царство, Российская империя, а затем Советский Союз невозможно просто вынести за скобки русской истории как чуждые русскому народу политические конструкции.
Если на протяжении столетий народ вновь и вновь создаёт государственное целое, то утверждение о принципиальном противоречии между народом и государством требует очень серьёзного доказательства.
У Штайнера такого доказательства нет.
Есть духовно-историческая схема.
А что такое «социалистический эксперимент»?
Не менее странна вторая часть формулы.
Почему именно в России должен быть осуществлён социалистический эксперимент, невозможный на Западе?
Само выражение производит впечатление, будто социализм являлся необходимым этапом освобождения русского народа от государственности.
Но здесь появляется серьёзное внутреннее противоречие.
Всего за неделю до этого Штайнер совершенно иначе характеризует русскую революцию.
Он пишет, что современная социальная потребность действительно содержит нечто, относящееся к будущему, но пока проявляется через заблуждения и иллюзии. И именно русская революция является для него особенно сильным примером такого искажения:
«В своём современном виде она, в сущности говоря, находится в абсолютно неверном отношении к тому, что как русский народ подготовляется к грядущей, шестой послеатлантической культурной эпохе, что эта революция родилась из абстракций».
(Р. Штайнер. GA 186, лекция 6, 8 декабря 1918 г.)
Получается довольно трудно объяснимая конструкция.
С одной стороны:
в России необходимо осуществить социалистический эксперимент, ради которого должно исчезнуть русское государство.
С другой:
реальная социалистическая революция находится в «абсолютно неверном отношении» к будущей русской миссии и родилась из абстракций.
Как совместить эти два положения?
Необходимое заблуждение?
Конечно, можно попытаться защитить Штайнера следующим образом.
Социалистический эксперимент не является истинной русской миссией. Он лишь исторически разрушает старую форму, чтобы освободить пространство для будущего.
То есть большевизм может быть ложен по своему содержанию, но необходим по своей разрушительной функции.
Такая интерпретация возможна.
Однако её проблема состоит в том, что она уже значительно больше объясняет Штайнера, чем сам Штайнер объясняет происходящее.
Если социализм является необходимым экспериментом, нужно показать:
почему он необходим;
что именно он должен разрушить;
почему без разрушения русского государства невозможна русская духовная миссия;
каким образом после этого разрушения возникает более подлинная форма русской жизни.
В GA 186 ясной причинной цепочки нет.
Есть несколько утверждений, которые читатель вынужден соединять самостоятельно.
И это одна из характерных слабостей штайнеровской историософии: масштаб объяснения огромен, но механизм часто остаётся скрытым.
История действительно провела эксперимент
Однако история даёт нам редкую возможность проверить эту конструкцию.
Российская империя действительно рухнула.
Монархия исчезла.
Старый государственный аппарат был в значительной степени разрушен.
Произошла социалистическая революция.
Началась Гражданская война.
Старые классы, институты и формы собственности подверглись радикальному уничтожению.
Казалось бы, условия формулы выполнены почти буквально.
И что произошло?
Исчезло ли русское государство?
Нет.
Почти немедленно началось создание нового государства.
Возникли новые органы власти.
Новая армия.
Новые силовые структуры.
Новая административная система.
Новый идеологический аппарат.
Новый экономический порядок.
А затем Советский Союз превратился в одну из самых централизованных государственных систем XX века.
То есть социалистический эксперимент привёл не к освобождению русского народа от государства, а к созданию государства ещё более мощного и всеохватывающего.
Это чрезвычайно важный результат.
Как можно спасти прогноз?
Можно сказать: Штайнер имел в виду исчезновение не государственности вообще, а именно старого русского государства — Российской империи.
Но тогда утверждение резко теряет свою глубину.
Любая революция уничтожает прежнюю государственную форму и создаёт другую.
Французская революция уничтожила старую монархию.
Немецкая революция 1918 года уничтожила кайзеровскую империю.
Русская — самодержавие.
В этом нет никакой особенной тайны русской миссии.
Смысл формулы возникает только тогда, когда «исчезновение русского государства» понимается глубже — как освобождение русского народа от чуждого ему политического начала.
Но именно этого история и не подтвердила.
Русский народ после разрушения одной государственной формы создал другую.
После распада СССР процесс повторился вновь: кризис государственного центра привёл не к окончательному освобождению от государственности, а к очередному поиску сильного политического центра.
Можно по-разному оценивать этот процесс.
Но как исторический факт он плохо согласуется с идеей органической антиполитичности русского народа.
Ещё более странным становится английский контекст
Вернёмся теперь к источнику самой формулы.
Штайнер утверждает, что она существовала в оккультных кругах англоязычных народов.
Это означает, что люди, принадлежащие к другой цивилизационной среде, заранее знают, что для развития русского народа должно исчезнуть русское государство и Россия должна пройти социалистический эксперимент.
Но почему?
Почему именно английские оккультные круги лучше самого русского народа знают условия его развития?
На каком основании политическое разрушение России становится элементом более высокой исторической мудрости?
И где проходит граница между духовным знанием о будущем народа и чужим геополитическим интересом?
Тем более что в том же GA 186 Штайнер совершенно недвусмысленно говорит о воздействии британской мировой державы на Восток как о «кошмаре».
У него получается крайне странная конструкция.
Британский мировой импульс должен быть Востоком преодолён.
Но одновременно в британских оккультных кругах существует «разумность в высшей степени», согласно которой русское государство должно исчезнуть ради развития русского народа.
Это противоречие ещё потребует отдельного разбора.
Кто имеет право определять подлинную Россию?
Но сейчас для нас важнее другое.
Мы снова сталкиваемся с тем же механизмом, который уже обнаружили раньше.
Реальная история России говорит:
народ создаёт государство.
Штайнеровская схема говорит:
государственность не соответствует подлинной русской природе.
Когда возникает противоречие между фактом и схемой, пересматривается не схема.
Пересматривается статус факта.
Государство оказывается не выражением народа, а препятствием его развитию.
Русский политик оказывается русским, действующим «не как русский».
Революция оказывается одновременно необходимым историческим экспериментом и ложным выражением русской сущности.
А истинная Россия снова переносится в будущее — туда, где историческая проверка невозможна.
Именно поэтому фраза об исчезновении русского государства важна не сама по себе.
Она вскрывает способ мышления.
Сначала определяется невидимая «подлинная сущность» народа. Затем исторические явления оцениваются не по тому, насколько глубоко они укоренены в жизни этого народа, а по тому, насколько они соответствуют заранее данной духовной конструкции.
То, что соответствует, признаётся проявлением миссии.
То, что не соответствует, объявляется чужим, болезненным, преждевременным или исторически необходимым заблуждением.
Такую систему чрезвычайно трудно опровергнуть.
Но именно поэтому чрезвычайно трудно и доказать.
И здесь мы вновь приходим к главному вопросу всей серии:
если реальная тысячелетняя история русского народа противоречит нашему представлению о его «истинной сущности», что должно быть исправлено — наше представление или сама история?
В следующей публикации мы посмотрим, что произошло после того, как русский государственный порядок действительно был разрушен в 1917 году, и насколько результат социалистического эксперимента соответствовал той исторической логике, которую Штайнер считал «разумностью в высшей степени».